У нас было четырнадцать лет корабельного времени на опыты; несколько тонн элно, спёртого с горнорудного оборудования на Кване; полностью программируемый звездолёт, способный выращивать любые приборы и манипуляторы, синтезировать сложнейшие реагенты и получить всю таблицу Менделеева вплоть до железа методом холодного синтеза; наконец, бессмертный лаборант с интуитивным ощущением функциональности той или иной системы. Единственное что вызывало у меня опасение — это Ретранслятор. Нет ничего более беспомощного, безответственного и испорченного, чем инструменты Жнецов. Я знал, что рано или поздно мы перейдем и на эту дрянь.